Предают только своими руками

⇐ Предыдущая6789101112131415Следующая ⇒

Джен сама выдернула шпильки, и волосы, обретя свободу, упали на спину. Приподняв их, Андрей поцеловал ее в шею, прямо в нежную ложбинку чуть ниже затылка.

— Погоди!

Она вырвалась из его рук, встала с колен. Взмахнув поочередно ногами, сбросила с них туфли. Отлетая в стороны, они дважды стукнулись обо что-то твердое. Затем она повернулась к предают только своими руками нему спиной.

— Помоги!

Он расстегнул застежку-молнию до самого низа, и Джен выскользнула из дорогой ткани, облегавшей тело.

Андрей пытался ее обнять, но она увернулась и скрылась в спальне.

Андрей шагнул в комнату и увидел Джен. Перед его кроватью на полу лежала большая тигровая шкура. Раскинув руки, на нее бросилась Джен. Нагая и доступная…

Понимая, что уже ничего не сможет сделать с собой, Андрей опустился на колени. Джен охватила его за шею руками, притянула к себе.

Алая волна прибоя, какую он видел только на картине Чертольского, гремя и рассыпая красные брызги, накрыла их обоих, смяла, повлекла за собой. Закрывая Джен телом, сжимая ее в объятиях, чтобы не дать бушующему валу разбросать их, отделить друг от друга, Андрей все искал и искал ее губы, мягкие и зовущие. И тут же могучий порыв смял их обоих, швырнул куда-то далеко в алую бездну, сверкавшую и взрывавшуюся, и полет этот был мучительно сладок, настолько, что Джен застонала, заплакала, не в силах сдержать своих чувств.

Волна разомкнулась, отхлынула, выбросив их на песок, обессиленных и смятых…

Ночь без сна. Всполохи зарниц, багровивших горизонт. Там, над океаном, бушевала гроза. Дурманящие объятия любви. Ошеломляющие взрывы страсти. Мир, опрокинутый в темень, сверкавшую алмазами. Необъяснимое и неописуемое бурление радости и необъяснимой горечи в душах.

Жизнь…

— Ты рад? — спросила Джен на рассвете и улыбнулась, открыв ровные красивые зубы.

— Рад? Это слишком слабо. — Он с трудом преодолел состояние радостного оцепенения. — Я едва не схожу с ума от счастья.

Джен засмеялась и протянула руки ему навстречу.

— Иди сюда, Художник! Ты мог бы сойти с ума и пораньше. Я ждала этого слишком долго.

Он присел на край кровати, нагнулся к ней и поцеловал.

— Милая, я не знал, возможно ли это.

Она расхохоталась радостно и заливисто.

— Для смелых возможно все.

— Я в самом деле нравлюсь тебе?

— Все началось еще в лодке. Мне тогда показалось, что в тебе есть что-то, чего нет в других. Потом, когда мы были в твоей мастерской, я уже влюбилась…

— Ты говоришь об этом так просто…

— Мне приятно говорить об этом. — Она запустила пальцы в его волосы, сжала, притянула к себе. — Теперь признавайся в любви ты. Мне приятно это слышать. Еще! Еще… еще…

 

 

— Вы меня помните?

Мужчина с тонкой ниточкой черных усов под орлиным носом, улыбаясь, посмотрел на Андрея.

Память мгновенно подсказала: «Месье Франсуа Дебре, коммерсант». Так то или нет, но месье явно желал, чтобы его принимали за преуспевающего дельца.

Их познакомила Розита в ночном клубе. Сказала тогда, что это знакомство будет для Андрея полезным. Но оно прервалось после первого же вечера, проведенного за одним столом. Они не уславливались о встречах, не обменивались телефонами. Прощаясь, Дебре не сделал этого, а Андрей решил, что проявлять инициативу ему ни к чему.

— Мистер Дебре! — воскликнул он так, будто встреча и в самом деле его обрадовала. — Давненько мы не виделись!

— Что поделаешь, мистер Стоун. Коммерция отнимает немало времени. Кстати, вы куда-то едете?

— В город. Хочу взглянуть на новые картины в салоне старого Баруха.

— Нам по пути. Вы не возьмете меня в свою машину?

— С удовольствием, — ответил Андрей и насторожился. Всякое новое знакомство приводило его в состояние повышенной тревоги: обострялись чувства, мозг начинал работать четко и холодно. — Садитесь. Итак, коммерция?

Они подошли к «Понтиаку». Андрей открыл дверцу и жестом показал Дебре место рядом с собой.

— Прошу.

— Я закурю? — спросил Дебре, доставая сигареты, — пусть вас не удивит мое предложение, мистер Стоун. Я понимаю, оно будет несколько неожиданным, но вполне логичным. Главное, не отказывайтесь сразу. Нами очень многое взвешено и продумано, прежде чем мы решили побеспокоить вас.

— Вы меня заинтриговали, — Андрей усмехнулся. Он вел машину и не отрывал глаз от дороги. — Можно подумать, что меня приглашают вступить в тайное общество.

— Вы на редкость проницательны. — Дебре не скрыл удивления. — Это лишний раз свидетельствует в вашу пользу. Все обстоит именно так. От имени «Легиона свободы» я собрался предложить вам вступить в нашу организацию. Как вы знаете, мы сами подбираем для себя будущих членов.

«Легион свободы»… Название этой организации Андрей слышал не раз в связи со всякого рода чрезвычайными инцидентами. «Легионеры» отличались высокой степенью конспирации и жестокостью. Винтовки с оптическими прицелами, пластиковые бомбы — это оружие было главным в тайной войне, которую вел Легион. Однажды во время облавы полиция обнаружила подпольный арсенал, в котором хранились минометы, гранатометы и даже бомбы с химическими зарядами. Было ясно: Легион — сила солидная, хотя в отчете полиции факты всячески преуменьшались, а тайный арсенал именовался «складом подпольных торговцев оружием».

Лозунгом Легиона и паролем его членов было сокращение «ССОП», образованное первыми буквами слов «Свергнуть сионистское оккупационное правительство». Члены Легиона считали, что все несчастья коренных жителей Побережья порождены тем, что самые большие деньги и самую большую власть в их стране сосредоточили в своих руках алчные и коварные евреи. Они сделали Побережье колонией Израиля.

Аббревиатура ССОП стала как бы клеймом дьявола, которое нельзя смыть водой, отмолить обращениями к богу. Легион, приняв кого-то в свои ряды, уже не выпускал человека в такой же мере, как и не оставлял его в беде. Андрей ни разу не слыхал, чтобы убийцы, помечавшие свою жертву буквами ССОП, были найдены. По многим признакам ощущалось, что за спиной Легиона стоят влиятельные силы и огромные деньги, а сама деятельность легионеров всего лишь проявление острой конкурентной борьбы за деньги, за власть…

Однажды Янгблад спросил:

— Вы знаете, откуда появилась медная проволока? — И сам тут же дал ответ: — Два еврея одновременно нашли медный цент и стали тянуть его в разные стороны.

Если смотреть на факты непредубежденно, то медная проволока тянулась постоянно. Вырвать из рук удачливого еврея цент старались не менее удачливые и богатые хозяева Легиона, жаждавшие еще большей власти и прибылей.

Конечно, Андрей мог сделать неприступный вид, отказаться от предложения месье Дебре или возмущенно оскорбиться, но тогда было бы трудно прогнозировать ход дальнейших событий. Предложение войти в Легион не родилось само по себе. Такие вещи не возникают стихийно. Значит, кто-то подумал и реши, что надо привлечь к делу художника Стоуна, безобидного мазилку, человека, далекого от бизнеса и политики. Но почему?

Значит, некто связывает со Стоуном какие-то планы, не зря же указующий перст Командора ордена ССОП направлен прямо на него. А какие это планы? Спокойнее жить, если знаешь, что ждет тебя за углом. Узнать это можно лишь зайдя за угол.

С другой стороны, Андрей понимал, сколь выгодным было бы проникновение в Легион. Удалось бы выяснить его реальные силы, узнать, кто в этой стране стоит за спиной легионеров, кто поддерживает их материально и морально, кто заблаговременно предупреждает их о готовящихся облавах и арестах.

— Я не спешу ответить отказом, — Андрей выдержал достаточную, по его мнению, паузу. — Но вы, я надеюсь, знаете, сколь я далек от политики и всяких таких дел…

— Да, мистер Стоун, о ваших обычаях, даже о привычках мы знаем достаточно много. И они нас устраивают.

«Боже правый, — подумал Андрей, внезапно вспомнив, кто их познакомил. Куда только не попал мед, собранный неутомимой пчелкой Розитой. Нарки. „Легион свободы“. Кто еще следующий, джентльмены? Подходите!»

— И все же я сомневаюсь, мистер Дебре. Даже не знаю, сумею ли отдавать Легиону то время, которое он может от меня потребовать. Я много работаю.

— Мы это учли. Чтобы вы поняли причину, побудившую нас обратиться к вам, я коротко скажу все, как есть. Не стану скрывать, Легион переживает определенные трудности. Правительство все время угождает евреям и доставляет нам неприятности. Но опять не стану скрывать: это ненадолго. У Легиона есть силы, чтобы заставить себя уважать. Просто сейчас еще не время в полный голос заявлять о наших возможностях. Мы выжидаем. В этих условиях главное — не скомпрометировать тех, кто нас поддерживает…

— В чем будет заключаться мое участие?

Открыв острые зубы, Дебре ухмыльнулся.

— Как я думаю, представительство в кругах творческих личностей.

— Я не вхож в эту элиту.

— Легион вас введет в нее. Это дело простое и верное.

— Если я откажусь, ко мне будут применены репрессии?

— О, мистер Стоун! — воскликнул Дебре возмущенно. — Вы говорите о нас так, как пишут евреи. Мы — не скопище гангстеров. В случае вашего отказа нам достаточно вашего слова, что этот разговор будет забыт. Словно его никогда и не было. Если вы нарушите слово или сообщите властям о нашей беседе, нам это быстро станет известно. Тогда уже другой разговор…

— Я взвесил ваше предложение, мистер Дебре. Я готов его принять, если мне в свою очередь дадут слово, что мое членство в Легионе не будет афишироваться.

— Предупреждение излишне. — Дебре выдержал паузу. — А теперь я уполномочен известить вас, что побеседовать с вами по случаю приема решил Великий Командор.

— Кто он? — спросил Андрей невинно.

Дебре не скрыл улыбки.

— Сэр, клянусь честью, что ни разу не видел Командора и не знаю, кто он. Впрочем, если бы и знал, все равно не сказал. Даже в полиции. Конечно, арест грозит легионеру тюрьмой. Но она долгой не бывает. Зато выдача тайн Легиона карается смертью.

— Значит, имя Командора — большая тайна?

— Да. Хотя для меня куда большей тайной является то, что вас, новичка, пожелал увидеть сам Командор. Обычно для этого достаточно встречи с кем-либо из членов регионального совета.

— Наверное, — сказал Андрей серьезно, — я очень важная птица, хотя сам не имею об этом представления.

— Все может быть, мистер Стоун. — Дебре согласился без сопротивления. — Командор будет ждать вас на встречу вне города. Вы поедете по Северному шоссе до шестнадцатой мили. У столба с указателем свернете налево на полевую дорогу. По ней едете полмили. На площадке у большой кучи камней воткнута палка. Здесь вам надо оставить машину и войти в лес. За ручьем — поляна со следами костра. Если Командора не будет, вам можно вернуться в город. Вот и все.

Андрей долго и тщательно взвешивал предложение Дебре. Его серьезно беспокоило, не ловушка ли это, коварно задуманная Мейхью? Если даже так, то все равно он не попадется в нее, как неосторожный голубь в силки.

На следующий день после обеда Андрей взял лист бумаги и на машинке отстучал письмо: «Уважаемый мистер Диллер! Мейхью надоел мне своими подозрениями. Я долго не решался просить вас оградить меня от его зловредных происков, но сейчас вынужден это сделать. Завтра я еду на конспиративную встречу, которую мне, как я подозреваю, устроили не без участия Мейхью. Он надеется уличить меня в каких-то грехах. Я понимаю, хорошего встреча мне не сулит, и все же еду. Очень интересно узнать, что задумал этот низкий, как мне кажется, тип. Прошу вас быть моим поручителем в недостойной игре, которую со мной пытаются вести».

Заклеив конверт и надписав адрес виллы Ринг, Андрей отнес письмо садовнику и предупредил:

— Если я не вернусь домой завтра к вечеру, то на следующее утро опустите письмо в ящик.

За два часа до времени встречи Андрей взял этюдник, надел пиджак, в последний раз взглянул на себя в зеркало и вышел из дому.

Вымытый и заправленный «Понтиак» был готов к дальней дороге. Андрей повернул ключ стартера и слегка утопил педаль акселератора. Машина легко тронулась.

Он любил ощущение мощи, которое приходило всякий раз, когда он садился за руль.

Полосатые столбики дорожного ограждения набегали один за другим, бетонка серой лентой скользила под колеса.

Выехав на Северное шоссе, Андрей включил приемник. Шкала осветилась зеленоватым таинственным светом. Полилась тихая плавная мелодия.

На шестнадцатой миле, как и было условленно, он свернул с шоссе и, не заметив подозрительного, повел машину по белой известковой дороге, которая причудливо извивалась между колючих кустарников. У кучи камней с воткнутой в нее палкой Андрей притормозил. Теперь ему предстояло пройтись пешком.

Сначала он шагал по заброшенной проселочной дороге, поросшей по обочинам чапаралем, потом свернул на тропинку, вившуюся по полю. Высокая трава была мокрой от росы, и Андрей с досадой поглядывал на ботинки, которые тут же промокли. Вскоре он очутился в лесу. Пахло смолой и хвоей. Под ногами потрескивали сухие сучья, подошвы скользили по маслянистому настилу сосновых игл. Шум деревьев, напоминавший приглушенное шипение электробритвы, забивало звонкое журчанье ручья.

Андрей подошел к площадке, на которой виднелись остатки старого костра, постоял, оглядываясь, ничего не заметил и повернул обратно. Часы показывали ровно девятнадцать. Дальше ждать не имело смысла.

Возвращаясь к машине, Андрей подивился непрактичности тех, кто назначал свидание в котловине, густо поросшей кустарником. Здесь легко было укрыться тем, кто пожелал бы выследить его встречу с Великим Командором.

Вернувшись к машине, Андрей на всякий случай посидел в ней еще пятнадцать минут.

Уже стемнело, и только на западе еще светилась полоска гаснущей зари.

Ветер усилился. Машина вздрагивала под его ударами, и Андрей поеживался, ощущая уютную теплоту закрытого пространства.

Он взялся за ключ зажигания. Мотор завелся сразу, и его рокот слился с дыханием ветра. Колеса машины пробуксовывали на глинистой обочине, и было приятно чувствовать, как мощный двигатель одолевает сопротивление сырой земли.

Выбравшись на шоссе, машина покачнулась иначала набирать скорость. На стекле засеребрились мелкие капли мороси. Андрей включил дворники и сразу увидел туго натянутую ленту дороги. За горизонтом, подсвечивая плотную завесу облаков, колебалось сиреневое зарево далекого города.

На сороковой миле Андрей остановился у бензоколонки. Из призрачно-прозрачного, залитого ярким светом домика выскочил заправщик в оранжевом комбинезоне. Андрей машинально выключил фары и в гаснущем свете отчетливо увидел номер «Кадиллака», стоявшего у колонки впереди. То была машина Мейхью. Возле ее стекла с тряпкой в руках трудился второй заправщик.

Открытие было далеко не из самых приятных.

Что это могло значить? Случайность, выпадающая раз в десять лет? Как хотелось в это верить! И все же Андрей порадовался, что предугадал все возможные ходы в истории с Командором и оставил письмо на имя Диллера у садовника. Встреча с Мейхью на трассе далеко не случайна.

Пока машину Андрея заправляли, вишневый «Кадиллак» умчался по направлению к городу. Андрей был уверен, что Мейхью не заметил его у колонки. Может быть, стоило его догнать?

Дождь усилился. В свете фар перед машиной, как стальные туго натянутые между землей и небом проволочки, поблескивали струи воды. Они мелодично тарабанили по кузову, заливали стекло так, что дворники еле успевали сгонять прозрачную муть в стороны. Черные щетки мелькали перед глазами, как велосипедные спицы.

Андрей жестко придавил педаль газа к полу. Фосфоресцирующая стрелка спидометра перекатилась за цифру «70». Машина шла легко, казалось, еле касаясь бетона. Она как снаряд врезалась в туман, разрывала его космы в клочья, сминала серую вату, наползавшую на шоссе со стороны моря. Думать в такой момент, стараясь предугадать, какой ход сделает противник, Андрей не мог. Да и зачем гадать? Что он, собственно, узнал о Мейхью такого, чего не знал до сих пор? Да ничего!

Еще в детстве Андрей научился снимать нервное напряжение, убеждая себя, что ничего плохого с ним не случилось, хотя двойка по математике записана в дневник и мать непременно узнает о ней, жизнь на этом не оканчивается, и надо смотреть по сторонам веселее. По склоненной голове и дурак ударит, а до поднятого подбородка еще попробуй дотянись!

Чтобы отвлечься, Андрей включил приемник. Рваные ритмы рока наполнили салон пульсирующим электричеством. Он с неудовольствием повернул ручку настройки. Нежный женский голос объявил по-французски:

— Чайковский. Итальянское каприччио.

Первые такты музыки плавно вплыли в машину.

Каприччио… Каприз музыканта. Только почему он итальянский? Почему? Это была музыка о его, Андрея, родине. Не итальянскую, русскую ширь расстилал оркестр. Грусть и задумчивость березовых звонких перелесков, медь кленовых рощ слышалась в пении труб.

Нет, это не был итальянский каприз! Нет и нет! Каприз, может быть, и был, но совсем другой — чисто русский. Каприз волжских ключей, каприз Ильмень-озера. Каприз валдайских лесов. И не было для Андрея в ту минуту ничего понятней и ближе. От волнения мурашки бежали по спине, и сердце, тоскуя, сжималось. Но вместе с тем крепла холодная уверенность в себе, в своих силах.

Он вжимал акселератор в пол, подгоняя и подгоняя машину.

Впереди показались красные светляки задних фонарей. Еще мгновение, и Андрей узнал «Кадиллак» Мейхью. Он шел спокойно и ровно. Андрей уравнял скорости. Теперь обе машины неслись, не сближаясь и не удаляясь одна от другой.

Так они мчались миль пять, и вдруг на глазах Андрея произошло неожиданное. Он увидел, как машина Мейхью без видимой причины рванулась вправо, врезалась в придорожное ограждение, затем взлетела над кюветом, перевернулась в воздухе через крышу и опрокинулась.

Забыв об осторожности, Андрей нажал тормоз. Запела резина, прикипая к мокрому бетону. Тяжелый груз навалился на водителя, прижимая его к рулю. Вильнув несколько раз, машина остановилась. Андрей бросил руль и выскочил на дорогу.

В грязи обочины виднелись следы шин и блестели осколки стекла. «Кадиллак» лежал на траве за дорожной канавой. Из открытой и смятой ударом дверцы наружу свешивались ноги человека. Андрей посветил фонариком. Голова Мейхью была свернута набок, лицо выглядело неестественно бледным, как бумага. Остекленевшие глаза смотрели на Андрея в упор.

В момент, когда Андрей собирался нагнуться, чтобы проверить, нет ли с Мейхью его папки, где-то под сдавленным капотом раздался тяжелый вздох, и яростное пламя охватило машину.

Андрей отскочил в сторону и с неприятной дрожью в ногах вернулся к своей машине. Ни сзади, ни спереди не было видно никаких огней. Тогда он взял с места полную скорость и погнал «Понтиак» к городу.

Машина летела так быстро, что порой Андрею казалось, будто она вот-вот вырвется из-под него самого. Стрелка спидометра, слегка вздрагивая, рывками уходила вправо. Семьдесят миль. Семьдесят пять… На восьмидесяти она задержалась, напряженно подрагивая. Даже на поворотах Андрей не сбрасывал газ, и стонущий визг колес холодком отзывался в груди.

Дома, бросив машину, Андрей первым делом помчался к садовнику. Сдерживая волнение, вошел в маленький домик. Андрей понимал, сколь печально могла окончиться его предусмотрительность в отношении Мейхью, если бы письмо ушло по адресу утром. Тогда нечем будет опровергнуть свое участие в гибели этого типа, гибели, к которой он не имел отношения.

Вздох облегчения вырвался из груди, когда заспанный садовник протянул ему конверт.

— Признаться, сэр, — сказал он, позевывая и поглаживая волосатую грудь, — я уже думал, что придется идти на почту…

 

 

— Можете меня поздравить, — произнес Янгблад с порога. — Я получил повышение.

— Искренне рад за вас, — Андрей потряс руку детективу. — Кем же вы теперь стали?

— На меня возложено все, чем раньше занимался Мейхью. — Янгблад выпятил грудь, как солдат, получающий медаль. Как и всякий военный, новое назначение он рассматривал очередной ступенью на лестнице восхождения к высотам карьеры и не сомневался в том, что любой шаг вперед — это счастье. — Как вы думаете, мистер Стоун, я справлюсь с этим?

— Нет сомнений, дорогой Янгблад! Нет сомнений! Я вас еще раз искренне поздравляю. А что же, собственно, случилось с Мейхью?

— Скорее всего шефа подвела жадность, — ответил Янгблад, и лицо его стало суровым. — Я был уверен, что он кончит именно так. Мейхью потерял меру в своем аппетите и получил по зубам, когда разинул рот на еще больший кусок. Так, во всяком случае, думает мистер Диллер.

По всему чувствовалось, что Янгблад отнесся к гибели шефа совершенно спокойно. Чтобы перевести разговор в другую плоскость, Андрей сказал:

— Мир праху его. И не будем тревожить память погибшего разговорами.

Янгблад сходил к бару, плеснул в стакан джину. Поморщившись, выпил острую, пахнущую можжевельником жидкость. Повернулся к Андрею.

— Вам его смерть ничего, кроме облегчения не принесет.

— Вы так думаете?

— Уверен.

Янгблад прошел на свое место, предварительно заглянув через плечо художника на свой портрет. Усевшись и приняв важную позу, продолжил:

— Мейхью вас очень не любил.

— Он вряд ли кого любил вообще.

— Святая правда. Но вас — больше других. Он даже завел досье на художника Стоуна и собирал все, что предлагала секретная служба.

— За мной следили? — спросил Андрей с видом наивным и удивленным. — Разве я в чем-то провинился?

— В порядке вещей, сэр. Вас, как того требует закон, проверяла «Ай Си» — иммиграционная служба полиции. Потом вас под подозрение взяли нарки. Это было связано с покупкой дома на Оушн-роуд. Вести расследование поручили Розите Донелли. Знакомство с вами она обставила как случайность…

— А если бы я его не принял?

Янгблад весело хмыкнул.

— Простите, сэр. Ребята из «Ай Си» все делают по науке. Расчет строился на вашем джентльменстве и красоте приманки.

— Это у вас так называют?

— Ребята из «Ай Си» именно так и зовут подобных женщин.

— И приманки оправдывают надежды?

— Когда как. Розита, насколько мне известно, оправдывала.

— Со мной тоже?

— В определенной мере.

— Почему только в определенной?

— Эта дура, сэр, влюбилась в вас.

— Разве это плохо?

— Хуже некуда, мистер Стоуи. Это прокол в работе. Положено было влюбиться вам, а не ей. Последнее для вас таило самую большую опасность.

— Удивлен, — сказал Андрей искренне. — Влюбленная женщина даже в случае моей вины встала бы на мою сторону. Разве не так?

— Только на первый взгляд, сэр. К сожалению, когда Розита ощутила влечение к вам, ей захотелось оставаться рядом с вами подольше. И она начала помаленьку клепать на вас всякую всячину.

— О ля-ля! — воскликнул Андрей изумленно. — Что-нибудь серьезное?

Он едва сдерживал тревогу, внезапно охватившую его. Вот уж поистине не знает человек, где следует подстелить солому, чтобы, упав не удариться больно. Казалось бы: что может быть вернее, чем защита любящей женщины? А в жизни все может оказаться куда сложнее и неожиданней.

— Привирала она по пустякам, — сказал Янгблад. — И в этом можно было легко разобраться, если подходить без предвзятости. Мейхъю так не мог. Его подозрения пробуждались от любых пустяков.

— При чем Мейхью? Вы говорили о «Ай Си».

— Мейхъю хорошо знал систему иммиграционной службы и сразу понял, какую роль играет Розита находясь рядом с вами.

— И что?

— То, что он сумел получить от нее сведения о вас за некоторую приплату. Его поначалу очень интересовало, не связаны ли вы с Хупером.

— Что интересовало его потом?

— Трудно сказать, что и когда начинает беспокоить недомерков. — Янгблад произнес эти слова, брезгливо скривив губы. — В жизни, мистер Стоун, нужно бояться коротышек. Быка остерегаются спереди, жеребца — сзади. Коротышки опасны со всех сторон. Природа всем нам отпустила тщеславия и зависти в равной мере. Но у такого большого объемом, как я, на каждый килограмм веса этой гадости приходится ничтожная доля. А у недомерков типа Мейхью зависти на каждый фунт тела во много раз больше, чем у других. В сто раз больше. Вы замечали, что толстяки добродушнее тощих? А коротышки, даже толстенькие, всегда переполнены завистью и жаждой власти. Это верно, как дважды два — четыре.

Андрей улыбнулся, открыв неожиданно для себя, что Янгблад ко всему и юморист и философ.

— В чем Мейхью мог завидовать мне?

— Вам? Ни в чем. Ему только хотелось доказать, что вы подсадная утка Хупера. Это утвердило бы его проницательность в глазах сэра Генри.

— Разве не видно, что это чепуха?

— Чтобы оклеветать и очернить человека, всегда достаточно чепухи. Пыль на лице меньше бросается в глаза, чем явная грязь, но пыль и остается дольше, потому что на нее не обращают внимания. Вы не разведчик, мистер Стоун, и вам трудно представить, как легко строить обвинения в измене на едва уловимых подозрениях. А таких мало уловимых подозрений в жизни каждого из нас можно накопать сколько угодно. Вы помните наш разговор о контрольных вопросах, которые во вторую мировую войну использовала американская контрразведка? Так вот, был случай, когда наши молодцы прихватили не кого-нибудь, а самого генерала Бредли, посчитав, что он немец. И вышло так, что генерал не ответил на некоторые вопросы правильно…

— Если я так понял, Розита снабжала сведениями и тайную полицию, и Мейхью одновременно. Верно?

— Да, — ответил Янгблад и улыбнулся. — Здорово, не так ли? Птичка по зернышку собирает, глядишь — уже фунт набрался.

— Разве это не считается нарушением закона?

— В какой-то мере. Только в какой-то. И то для особых обстоятельств. Она ведь сообщала в полицию одно, Мейхью — другое. А полиция и сэр Генри — столпы общества. Их интересы — интересы нации. Какое тут нарушение, если ты укрепляешь основы? Доносительство только в глазах дряблых интеллектуалов, — сэр, к ним я вас не отношу, — является делом предосудительным. Власти охотно его поощряют в интересах стабильности и процветания.

— Неплохой бизнес на процветании.

— Точно. Я думаю, Розита на вас заработала неплохо. А сколько могла заработать еще, если бы не влюбилась.

— Но ведь посылают не доносить, а выяснить истину?

— Фъ-ю! — присвистнул Янгблад. — На истине много ли заработаешь? Сказать «нет» — значит перекрыть кран для себя же. Куда выгоднее для агента говорить: «что-то есть». Тогда можно дольше снимать пыльцу с одного цветка.

— Значит, все дело в заработке?

— Именно так. В них, в зелененьких дело…

Янгблад выразительно пошевелил пальцами в воздухе, будто пересчитывал пачку купюр.

— Где Розита сейчас? Я ее потерял из виду.

— Ее отозвали, и, надеюсь, у нас с вами трений не будет.

— Я тоже надеюсь. Сегодня мы кончим ваш портрет. Это точно.

Вечером Андрею позвонили. Он снял трубку, не представляя, кому понадобился.

— Это Дебре, — раздался знакомый голос. — Прошу прощения за то, что встреча не состоялась. Виноват, как вы, наверное, догадались, ваш бывший доброжелатель и опекун. А с нашей стороны все было в порядке. Потому вас просят повторить все сначала. Завтра в одиннадцать. В этот час вы должны быть на шестнадцатой миле. У дорожного знака вас встретят на синем «Рамблере». Надо проехать за ними. Когда «Рамблер» покажет правый поворот, вы свернете на боковую дорогу. Вот и все. Вы согласны?

— Да, — подтвердил Андрей. — Завтра. Одиннадцать.

 

 

Все было как в прошлый раз. Андрей вывел «Понтиак» на Северное шоссе и включил приемник. Только чувствовал он себя в этот раз немного иначе, чем тогда, когда ехал на встречу впервые. То, что произошло на его глазах с Мейхью, перестало выглядеть случайностью. Дотошного расследователя мгновенно взяла за горло опытная и сильная рука Легиона. Выходит, слишком высокую ставку кто-то собирался поставить на него, на художника Стоуна. К чему это и по какой причине?

Мысли одна беспокойнее другой обуревали Андрея. Он думал о том, что Западное побережье страны — далеко не такой благословенный и счастливый край, каким его рисует навязчивая реклама. Даже самый невнимательный взгляд, брошенный по сторонам, мог заметить следы неравенства и несправедливости. Милях в десяти от города кончалась зона вилл и особняков. Теперь мимо проплывали нагретые зноем поля. То там, то здесь виднелись покинутые людьми полуразрушенные домишки. Их хозяева ушли отсюда в поисках лучшей жизни и большей справедливости. Кое-где на крылечках покосившихся развалюх, прямо под палящими лучами солнца, в одиночку и семьями сидели старые люди. Вдоль обочин стояли огромные щиты, призывавшие покупать бензин «Эссо», страховать жизни и автомобили. На некоторых щитах кто-то черной краской намалевал слова: «Пусть черные и евреи убираются вон! Это наша земля!» Теперь оба призыва — рекламный и расистский — одинаково верно служили настоящим хозяевам страны.

Каждый, кто страховал жизнь и свой автомобиль, вкладывал деньги в бизнес Корды и Хупера.

Каждый, кто угрожал евреям и неграм, более того, просто соглашается с тем, что все беды идут от носатых и черных, уже становился солдатом армии, которая готовилась защищать интересы все тех же фамилий. А чтобы найти наемников для Легиона, его руководители повсюду расставляли силки и ловушки.

⇐ Предыдущая6789101112131415Следующая ⇒


Источник: http://vikidalka.ru/3-30300.html


Закрыть ... [X]

Предают только свои / Укроти дурной нрав! Самопомощь для взрывных Корзинка тёплых пожеланий

Предают только своими руками Предают только свои. Укроти дурной нрав! Самопомощь для взрывных
Предают только своими руками Книга - Предают только свои - Щелоков Александр - Читать онлайн
Предают только своими руками Предают только близкие. Обсуждение на LiveInternet - Российский
Предают только своими руками Щелоков Александр Александрович. Предают только свои
Предают только своими руками Книга: Заговор против Путина. Предают только свои
Предают только своими руками Автор: Щелоков Александр, 29 - Предают только свои
Предают только своими руками Предают только свои - Щелоков Александр, стр. 105
Афоризмы и цитаты про предательство Android как модем: подключение и настройка - Все про Андроид Администрация Коломенского района Предоставление Атерома. Фото атером, лечение и удаление атеромы Главная страница - Курсы в Тольятти Девушка, что вы делаете сегодня вечером? Ничего! Ну пойдем со мной Звезда магазин косметики и парфюмерии в Минске, ТРЦ Арена-Сити отзывы Как быстро снять зубную боль, если болит зуб